Служба

Часть первая — Еланский гарнизон.

Кто-то посоветовал мне пойти в ДОСААФ — пройти подготовительные курсы, чтобы не попасть в стройбат. Я не помню, кто это был, но, возможно, его совет спас мне жизнь.

Связь

В курганском ДОСААФ в тот год были только курсы водителей и связистов. Интереса к автомобилям у меня не было совсем, в результате получилось так, что за свою жизнь я три раза учил азбуку Морзе. Первый в радиокружке, второй в ДОСААФ и третий — уже в армии.

Время до осеннего призыва пролетело незаметно. Недолгие сборы, ожидание в военкомате, и вот мы трясёмся в плацкартном вагоне и я делюсь колбасой и водкой с такими же салагами, как я, у которых только-только начали расти усы.

Перемещения в поездах на далёкие расстояния, ожидания и пересадки на вокзалах — обязательный атрибут любой службы. Ещё долго после армии мне будет сниться, как я с какими-то людьми в форме еду куда-то в поезде и недоумеваю: «Как, опять? Ведь я уже был в армии! Почему снова?»

Начало моего армейского путешествия — из Кургана через Свердловск в посёлок Еланский и одноимённый гарнизон.

И вот платформа станции, ночная просёлочная дорога, КПП, казарма, и сонные сержанты распределяют нас по разным ротам и батальонам учебки. И здесь я снова прошёл по краю. Меня уже определили в мотострелковый полк, но когда закончили распределение и всех посчитали, что-то не сошлось.

— Дзех, а ты же у нас связист? А что молчишь тогда?

Так я попал в отдельный батальон связи.

Воздух

Первое, что произвело на меня сильное впечатление, запомнилось и осталось со мной надолго, — это особый воздух Урала и наполняющее его напряжение.

Он, кажется, пропитан запахом камня и в сравнении с равнинно-болотистым Зауральем каким-то магическим образом делает меня бодрее и жёстче и даёт новые силы. Это свойство и запах заметны только первые дни, когда ты только приехал и ещё не привык к ним. Возможно, поэтому я задержусь на Урале на долгие годы и полюблю его.

Учебка

Это слово говорит само за себя. Учебка — это часть, в которой солдат обучают военной специальности. Через полгода ты получишь погоны младшего сержанта, какие-то знания, и тебя отправят служить в другой город.

А пока в качестве утренней зарядки чистишь от снега плац, строевым шагом идёшь в столовую. Борясь со сном, сидишь в учебном классе, записывая в тетрадь под диктовку всё, что рассказывает тебе сержант, а вторую половину дня нарезаешь круги по вычищенному плацу, поднимая ногу как можно выше и как можно громче опуская её на асфальт.

Негреющие тяжёлые шинели, такие же тяжёлые и холодные кирзовые сапоги и пронизывающие насквозь ветра с «Долины смерти».

Строевая подготовка. Дежурство дневальным «на тумбочке». Наряды в столовую — начистить за ночь ванну картошки или лука. И регулярный и главный ритуал — отпороть вечером подворотничок, постирать, высушить, погладить и пришить обратно. «Подворотничок» — это кусок белой тряпки, который утром должен быть девственно чистым. К вечеру он становился грязным от пыли и пота: в казарме нет душа, а баня только раз в неделю. И каждый вечер вся рота, аккуратно расставив рядами тяжёлые деревянные табуреты на взлётке, пришивает к кителю белыми нитками чистый подворотничок. Этот ритуал — единственный, который добавлял всему происходящему каплю домашнего уюта.

Мы чистили толчки лезвиями, мыли с мылом взлётку, натирали до блеска паркет в кубриках кусками старых шинелей, отбивали тапками край заправленной кровати, делая идеальные стрелки на сгибах, и получали пиздюлей за косяки и просто так. В общем, всё как в армии.

Опустошённый, голодный и уставший, невыспавшийся и замёрзший — перманентное состояние первых шести месяцев.

Армия — это не то место, где нужно проявлять инициативу. Здесь ты учишься прислушиваться, подстраиваться и выживать. Испытываешь на стойкость свой организм и психику, исполняя любые команды. Ты — маленький винтик огромной машины.

Всё это помогает почувствовать себя никем, избавиться от своего эго и ощутить на своей коже всю Адвайту и У-вэй мира.

Только отстранившись от происходящего,
можно остаться самим собой.

Письма домой

Сотовые телефоны появятся в России через 10 лет. Письма — единственный вариант для связи с родными. На двойных листочках обычной ручкой — о том, как идёт служба, как нас кормят и какая жуткая стоит погода. Они нужны только для одного — дать знать, что ты ещё жив, а тебе получить немного домашнего тепла, отсутствие которого ты чувствуешь острее всего. Они были частыми вначале, но к концу службы писались всё реже.

Долина смерти

Еланский гарнизон пользовался дурной славой и, кажется, известен на всю страну. О побегах и попытках суицида ты слышишь, даже находясь внутри.

Долина смерти — это реальное место, болотистая низина на запад от гарнизона, где проходили учения. В батальоне связи она появлялась только в страшных рассказах сержантов о том, как мотострелковые войска совершали по ней марш-броски в полном снаряжении и в противогазах, примерзших к лицу. Но она была всегда рядом, дышала в спину холодом и зияла из-за казарм жуткой чёрной дырой.

В один из зимних вечеров, когда мы чистили широченными скребками плац от свежевыпавшего снега, ко мне подошёл лейтенант, приказал идти с ним и отвёл в медсанчасть. Незадолго до этого всем делали плановый рентген грудной клетки, и у меня обнаружили пневмонию. Пока я был на ногах, я не чувствовал недомогания, но у меня уже была температура. Я провалялся там несколько недель, пока не вернулся в строй.

Апрель

После окончания учебки только трое солдат из каждой роты остаются в гарнизоне обучать новый призыв. Остальных 27 человек отправляют служить в другие войсковые части по всей стране. С приходом весны наступал новый этап — с холодного зимнего Урала я попаду на жаркий и летний Кавказ.