Семья

Я всегда был окружен женщинами, и был единственным бессменным мужчиной в нашей семье

Всё мое детство и юность самыми близкими мне людьми были женщины: наша семья состояла из меня, бабушки, мамы и сестры.

К мужчинам в нашей семье всегда было особое отношение и особые требования. Они появлялись и исчезали, существуя в каком-то другом, параллельном мире. Я не ассоциировал себя ни с одним из них, у меня не было среди них кумира или человека, на которого мне хотелось быть похожим. Я всегда был единственным мужчиной в этой семье.

О моем отце я знал только то, что он живет очень далеко, он хороший и регулярно высылает алименты. Я познакомлюсь с ним позже, уже взрослым, но это будет в другой жизни. Ещё был дед, но он исчез из нашей жизни ещё до того, как я начал понимать и запоминать происходящее.

Почти всё детство, которое я помню, я провел с бабушкой. Она провожала меня в школу, встречала. Мы гуляли по городу, ходили в парк аттракционов, бродили вдоль берега Тобола. Иногда на пару недель уезжали отдыхать в санаторий-профилакторий «Лесная сказка», который летом был пионерлагерем, а зимой принимал и детей, и взрослых. Мы брали на прокат лыжи для прогулок по лесу, а по вечерам нас поили травяным чаем с чабрецом и витаминками. Бабушка заменяла мне тогда и маму, и друзей. Мы играли с ней в лото, пели песни из старого советского песенника и разводили хомяков. Хомяки плодились достаточно активно, и мы сдавали подросших в зоомагазин по рублю за штуку. Я всюду таскал с собой фотоаппарат и снимал бабушку во всех локациях, ситуациях и нарядах. Именно её снимков было больше всего в наших семейных альбомах и в тех стопках отпечатков, которые не попали в альбомы, а хранились во множестве коробок, шкатулок и папок, переезжая из шкафа в шкаф.

Но пока я был совсем маленький, я привык большую часть времени проводить с мамой. Я очень любил её, и когда я стал старше, начал ходить в школу и перешел в юрисдикцию бабушки, мне стало не хватать тепла и внимания мамы. Она много работала и пыталась устроить свою личную жизнь. В нашем окружении появлялись мужчины и отнимали ещё больше её внимания, которого так сильно недоставало мне.

Случай

Бабушка с мамой заботились обо мне как могли. Они покупали мне достаточно игрушек, книг и конструкторов. Конструкторы тогда были наборами болтиков, гаек и странных алюминиевых палок с отверстиями, и на первый взгляд было совершенно непонятно, зачем всё это и что с этим можно делать.

Но мне нравились конструкторы. Я любил собирать модели самолетов и машин, склеивать их из бумаги по схемам из журналов «Моделист-конструктор» и «Юный техник». Ничего законченного и путного, что можно было бы поставить на полку у меня не получалось: мне не хватало терпения, и я часто не доводил дело до конца. Но сам процесс доставлял мне удовольствие.

Однажды, увидев в школе склеенную из бумаги модель самолета, я выпросил её у учителя на время: чтобы снять выкройки, склеить и собрать точно такую же. Я понимал, что у меня вряд ли получится сделать что-то похожее, но очень хотел попробовать или хотя бы на время получить эту модель. Я принес её домой.

Это был какой-то старый биплан типа кукурузника, с двумя поверхностями крыльев, которые располагались одно над другим. Он был очень аккуратно склеен и покрашен, и мне оставалось только завидовать усидчивости и мастерству тех людей, которым удалось собрать эту модель.

В тот вечер мама вернулась домой немного «навеселе», но не в настроении.  Узнав о моих оценках и о том, что я всё ещё не сделал уроки, она смяла руками этот хрупкий бумажный самолет, сказав: «Пока ты не исправишь отметки, не видать тебе никаких моделек». У меня на глазах!!! Мне было очень обидно, безумно жаль этот прекрасный самолет и стыдно перед учителем, который доверил его мне. Было много слез.

На самом деле мама редко интересовалась моими успехами в учёбе. Она делала это как-то от случая к случаю, и не потому, что ей было реально интересно то, как я справляюсь, а как-то типа для галочки «я ж всё-таки мать». Не помню, чтобы она вникала в домашки и делала со мной уроки. Бабушка делала, мама — нет. Но тем не менее я всегда очень сильно любил её. И не стал после этого случая любить меньше. Я пугался, когда она внезапно куда-нибудь исчезала, я скучал по ней, я видел её поиски мужчин и проблемы с ними и иногда говорил ей:

«Мам, когда я вырасту, я обязательно женюсь на тебе»

Конечно же, я не сдержал своего обещания.

А сейчас, я знаю, тебе так же не хватает моего внимания, мам.

Сестра

Однажды в моей жизни появилась сестра — Юлька. От другого отца, но это неважно: сестер роднее у меня не было. Далекие, двоюродные сестры и братья были всегда, но мы с ними виделись редко и никогда не были близки.

Рождение сестры внезапно сильно изменило жизнь нашей семьи, объединило нас всех и вернуло мне маму. Она очень изменилась, прекратила поиски мужчин и снова стала много времени проводить дома. Я был очень рад такому повороту событий, хоть это и произошло, когда мне было уже 14 лет.

Сестра стала моей фотомоделью с первых месяцев её жизни, и через пару лет стопки снимков с ней стали больше стопок с бабушкой и мамой. Во время купаний в ванной, на прогулках, в связанном мамой комбинезоне, в ящиках шкафа с моими принадлежностями для фотографий, в зарослях облепихи в саду, на деревенских проселочных дорогах и на центральных улицах Кургана.

Разница в возрасте была такой, что можно было легко подумать, что я её отец. Мама, стесняясь прохожих, громко называла меня «сы́ночка», когда мы гуляли с Юлькой по городу: «А чтоб не думали, что я отхватила такого молодого папашу!». Мама выглядела достаточно хорошо для своих 37 лет, а у меня в это время уже начали расти усы.

У меня появилась семья, и я участвовал в жизни Юльки почти как молодой папа. Может быть, тогда я в какой-то степени исполнил данное в детстве обещание. Бабушка так и не приняла Юлькиного отца, он появлялся в нашей жизни периодически, но я не считал его своим отчимом.

Как и любому старшему брату, мне досталось достаточно много времени с ней, а ей — моего внимания и заботы. Мы стояли с бабушкой под окнами роддома, я гулял с коляской во дворе и таскал Юльку на руках на дачу. И снова стояли под окнами больницы или висели на трубке, созваниваясь с мамой, когда на первом году жизни у Юльки внезапно случилась очень тяжелая пневмония. Переживали за них и радовались, когда их выписали.

Несколько раз я случайно вывихнул ей руку, когда подкидывал вверх или крутил, взяв за руки. Но Юлька не помнит ничего из того периода, а помнит меня уже вернувшимся из армии. Когда я уходил, ей было чуть больше трёх лет.

Вернувшись из армии, я вскоре женился, начал жить своей жизнью, уехал в другой город. Но до ухода в армию успел почувствовать себя немного папой, ещё не познав женщины.